![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
istrindупоминание о «внешней Росии», в трактате Константина Банрянородного никак не подкрепляет идентификацию «Немограда» как Новгорода на Волхове. Даже если и признать, что слово «Немогард» - видоизмененное «Новгород», этой идентификации препятствуют следующие соображения. Е. Н. Носов заметил, что «в эпоху Киевской Руси в бассейне Днепра существовало несколько Новых городов, более близких Киеву и Византии, чем город на Волхове. Это Новгород-Северский на р. Десне, Новгород-Волынский на р. Случи и Новгород Малый (Новгоро-док) на самом Днепре. Не исключено, что Константин Багрянородный имел в виду один из этих городов. У северного Новгорода, в отличие от перечисленных, не было прямого водного сообщения с Киевом, их разделяли волоки» [15, с. 193, 194]. Любопытную информацию о трудностях перехода с верховьев Днепра через Новгород и Ладогу по гипотетическому «пути из варяг в греки» сообщил А. Л. Никитин, рассказав о «предпринятой группой ленинградских энтузиастов во главе с Г. С. Лебедевым попытке пройти его летом 1987 г. И хотя их ялы и шлюпки были легче и маневреннее древнерусских и скандинавских лодей, а уровень воды в гидросистемах стоял почти на 5 метров выше, чем в IX-XI вв., большую часть маршрута они смогли преодолеть только с помощью тяжелых армейских вездеходов, на которых везли свои суда от озера к озеру» [16, с. 129]. Описание Константина Багрянородного вовсе не предполагает таких сложностей, кроме того, остается непонятным желание жителей города на Волхове ежегодно тратить титанические усилия для того, чтобы попасть в Константинополь, имея в своем распоряжении более удобные рынки. Кроме того, если общая продолжительность времени покрытия льдом водоемов бассейна Днепра составляет 100 дней, то к северу от Смоленска, в районе Новгорода, она составляет уже 130 дней [2, с. 168]. Новгородцы просто не успевали бы присоединиться к флотилии русских судов, отправляющихся из Киева в Константинополь.
Г. Г. Литаврин попытался разрешить указанные сложности, придя к выводу, что «в весенне-летний сезон в Византию ежегодно отправлялись не одна, а две экспедиции. Первыми в начале-середине мая отплывали ладьи, принадлежавшие князьям и боярам, правившим городами в бассейне Среднего Днепра (Киевом, Черниговом, Переяславлем, Вышгородом и др.), а месяцем позже отправлялись в путь ладьи из северных городов (Новгорода, Смоленска, Полоцка, Ростова и др.), куда весна приходила на 3-4 недели позже. Соответственно, первая прибывала в Константинополь в начале июня, а вторая (ее путь до столицы империи был к тому же вдвое длиннее и труднее) -в конце июля - начале августа» [17, с. 106]. Мысль Г. Г. Литаврина представляется неубедительной, поскольку она не подкрепляется данными источника - Константин Багрянородный ясно пишет об одной флотилии, прибывающей сразу от всей «внешней Росии» (а не от какой-то ее части), он четко определяет время ее отплытия из Киева - июнь месяц. Кроме того, непонятно, как могли суда из городов Среднего Днепра отправляться в плавание в начале мая, если только в апреле Днепр вскрывался ото льдов и славяне тогда же начинали поставлять русам свои долбленки, которые еще предстояло оснастить. В результате исследователю пришлось пуститься на ухищрения, заметив: «Некоторые из этих известий (Константина Багрянородного - А. К.) не могут не вызвать сомнений. Так, августейший автор, несомненно, абсолютизирует, говоря о едином сроке отплытия русов и об одном караване русов в империю за сезон. Я считаю маловероятным, чтобы киевский князь и высшая знать всего Среднего Поднепровья, имея возможность, как и при военных походах, воспользоваться высокой водой, по которой легче преодолеть пороги, ожидали бы около полутора месяцев "северян" (в краях которых реки вскрывались на три недели позже и которым предстояло пройти до Киева от 800 до 1200 км.)» [17, с. 123]. Разумеется, это маловероятно. Однако, если не пытаться увидеть в «Немогарде» волховский Новгород, а считать его неизвестным (в дополнение к установленным историками) городом из бассейна Днепра, то маловероятные обстоятельства сами собой исчезнут.
Итак, в представлении Константина Багрянородного пределы Руси в первой половине X в. ограничивались городами, расположенными на Днепре и его притоках. Если иметь в виду, что у царственного автора-современника имелась надежная информация о русах, указанное ограничение пределов Руси середины X в. позволяет иначе взглянуть на ход складывания ранней русской государственности, определив в этом процессе роли киевского и новгородского центров объединения отлично от традиционного подхода..
Пределы Руси в представлении Константина Багрянородного, А. С. Королев
Г. Г. Литаврин попытался разрешить указанные сложности, придя к выводу, что «в весенне-летний сезон в Византию ежегодно отправлялись не одна, а две экспедиции. Первыми в начале-середине мая отплывали ладьи, принадлежавшие князьям и боярам, правившим городами в бассейне Среднего Днепра (Киевом, Черниговом, Переяславлем, Вышгородом и др.), а месяцем позже отправлялись в путь ладьи из северных городов (Новгорода, Смоленска, Полоцка, Ростова и др.), куда весна приходила на 3-4 недели позже. Соответственно, первая прибывала в Константинополь в начале июня, а вторая (ее путь до столицы империи был к тому же вдвое длиннее и труднее) -в конце июля - начале августа» [17, с. 106]. Мысль Г. Г. Литаврина представляется неубедительной, поскольку она не подкрепляется данными источника - Константин Багрянородный ясно пишет об одной флотилии, прибывающей сразу от всей «внешней Росии» (а не от какой-то ее части), он четко определяет время ее отплытия из Киева - июнь месяц. Кроме того, непонятно, как могли суда из городов Среднего Днепра отправляться в плавание в начале мая, если только в апреле Днепр вскрывался ото льдов и славяне тогда же начинали поставлять русам свои долбленки, которые еще предстояло оснастить. В результате исследователю пришлось пуститься на ухищрения, заметив: «Некоторые из этих известий (Константина Багрянородного - А. К.) не могут не вызвать сомнений. Так, августейший автор, несомненно, абсолютизирует, говоря о едином сроке отплытия русов и об одном караване русов в империю за сезон. Я считаю маловероятным, чтобы киевский князь и высшая знать всего Среднего Поднепровья, имея возможность, как и при военных походах, воспользоваться высокой водой, по которой легче преодолеть пороги, ожидали бы около полутора месяцев "северян" (в краях которых реки вскрывались на три недели позже и которым предстояло пройти до Киева от 800 до 1200 км.)» [17, с. 123]. Разумеется, это маловероятно. Однако, если не пытаться увидеть в «Немогарде» волховский Новгород, а считать его неизвестным (в дополнение к установленным историками) городом из бассейна Днепра, то маловероятные обстоятельства сами собой исчезнут.
Итак, в представлении Константина Багрянородного пределы Руси в первой половине X в. ограничивались городами, расположенными на Днепре и его притоках. Если иметь в виду, что у царственного автора-современника имелась надежная информация о русах, указанное ограничение пределов Руси середины X в. позволяет иначе взглянуть на ход складывания ранней русской государственности, определив в этом процессе роли киевского и новгородского центров объединения отлично от традиционного подхода..
Пределы Руси в представлении Константина Багрянородного, А. С. Королев
