"Вежливые батюшки": как священники РПЦ участвовали в оккупации Крыма. ФОТОрепортаж

Шесть лет назад, накануне псевдореферендума об оккупации Крыма Россией, у ворот украинских военных частей появлялись странные и довольно разнородные группы людей: кроме "зеленых человечков" без опознавательных знаков и казаков, украинских военных уговаривали сдаться оккупантам священники Русской православной церкви (РПЦ). У них это получилось — и значительная часть украинских военных на полуострове восприняли проповеди о прекращении кровопролития и сложили оружие.

Рано утром 27 февраля на территории Крыма появились вооруженные группы российских военных — всего за несколько дней эти люди, так и не представившись и не надев знаков различия, заблокировали внутри воинских частей полуострова почти 20 тысяч украинских военных. Вскоре у ворот гарнизонов начали появляться неизвестные, которые называли себя "переговорщиками". В каждую часть они передали ультиматум: отказавшимся перейти "на сторону крымской власти" остается только сложить оружие — или будет штурм.

Военные и священнослужители у пограничной части в Балаклавском районе Севастополя. 1 марта 2014 года

Год спустя, когда на новоселье одного из ветеранов спецподразделения "Вымпел" ФСБ участники крымских событий начнут за столом вспоминать о спецоперации, они вспомнят и о переговорщиках — в стихотворной форме.

"И распахивается дверь гарнизонная,

Входит в нее батюшка с крестом да кадилом,

А за батюшкой стоят казачки нарядные… —

то есть [рассказывали] прямо вот таким текстом! На мотив "Песни о купце Калашникове" Лермонтова, знаешь?" — говорит участник того застолья, на ходу вспоминая зачин поэмы о переговорщиках. Целиком она не сохранилась — ее запретили записывать. "Мне так понравились эти стихи! Я говорю: "Можно я запишу?" Мне в ответ: "Ты ку-ку, что ли?" Так что поржали и забыли", — сокрушается собеседник.

Корреспондент попросил вспомнить еще хотя бы несколько строчек — и продолжение стихотворения о том, как к оказавшимся в оцеплении украинским военным на переговоры пришли российский священник с казаками, оказалось не таким лирическим.

"Кто не откажется, тому рубль целковый,

А кто откажется, тому кадилом и нагайкою! —

кадилом по лбу, видимо", — смеется собеседник. И удивляется, узнав, что это были не просто стихи — как выяснило издание, священники Русской православной церкви (РПЦ) действительно участвовали в спецоперации в Крыму — по приглашению Министерства обороны РФ.

"Позвонили и сказали: у нас ситуация в Крыму, ты нужен, приезжай", — рассказывает ветеран спецназа ГРУ, принимавший участие в переговорах с украинскими военными. В марте к налаживанию диалога подключили священников РПЦ, вспоминает собеседник — только из одного Западного военного округа военные "выписали двух батюшек". "Было принято решение вызвать из Питера отца Димитрия [Василенкова, заместителя председателя отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Санкт-Петербургской епархии] — и мы с ним начали объезжать пока что еще украинские воинские части", — продолжает собеседник.

По воинским частям отец Димитрий ходил в окружении казаков — прямо как в поэме. Казаков вызвали из Красноярска специально ради этой операции. Такая пестрая группа вызывала у украинских военных гораздо меньше отторжения, чем просто россияне в камуфляже, вспоминает ветеран спецназа. "Ворота частей открывались из-за священника, — говорит собеседник. — Иначе нас бы выкинули просто из части. А казаки обеспечивали кипеж: если уж появляется куча каких-то непонятных российских граждан, то уже нужно что-то делать" (об участии казаков в переговорах с украинскими военными неоднократно писали СМИ).

Задачей максимум, утверждает организатор группы, было добиться мирного разоружения частей. "Мы просто заламывались в часть, на грани фола — те такие: "Стрелять будем!" Мы им: "Ну давай, стреляй". И вот представь: батюшка, казаки, Евангелие. "Жить хотите? Давайте договариваться", — описывает переговорный процесс собеседник. — Они же сами боялись, им тоже было страшно. Говоришь им: "Мужики, оно нам надо — убивать друг друга?" Они нам: "Вообще не хотелось бы"".

Переговоры велись с позиции силы: крымские воинские части к тому моменту уже были взяты в окружение российскими спецподразделениями и пророссийскими военизированными группами. Готовность украинских военных разговаривать со священником организатор группы объясняет тяжелым психологическим состоянием солдат, не получавших четких приказов из Киева. "Мы застали их в состоянии запредельного, адского стресса. Они все были абсолютно "разобранные" — все, кого я там видел. Кто-то звонил в Киев — из Киева ответа не было", — говорит собеседник. Помогало и то, что с казаками и отцом Димитрием ходили "два автоматчика", признает он — как удалось выяснить изданию, вооружены были и другие переговорщики.

В разговоре сам отец Димитрий признал, что "был в Крыму по линии Минобороны", но отказался об этом говорить, а успех спецоперации объяснил божественным вмешательством. "А что это, как не чудо Божие? Господь не допустил кровопролития", — сказал петербургский священник. В своей епархии Димитрий Василенков ведет работу с казачеством и активно окормляет силовиков: помимо десятков командировок на Кавказ и в Южную Осетию, протоиерей возглавляет приходы при Росгвардии и ФСИН. Корреспондент "Медузы" застала его в третьем месте, где он служит, — строящемся при поддержке "Боевого братства" храме Покрова Пресвятой Богородицы — Покровительницы воинства российского.

Отец Димитрий на фоне бронеавтомобиля "Тигр". Март 2014 года

О том, что он "как военный священник побывал в воинских подразделениях в Крыму", Василенков рассказывал в интервью в мае 2014 года, не уточняя даты поездки. Как выяснило издание, петербургский протоиерей мог успеть принять участие в последних двух неделях переговоров, которые продолжались вплоть до 24 марта. Согласно данным перелетов, в Крыму Василенков мог оказаться уже 13 марта, в день своего приземления в Анапе — в те даты паром оттуда оставался едва ли не единственным способом добраться до Крыма из России. В разговоре священник признал, что оказался на полуострове не позднее 16 марта, дня "референдума", — и даже описал, как вели себя в тот день военные. "Мило улыбались, кричали "Ура!" — я все это видел", — вспоминает Василенков. О датах окончания командировки отца Димитрия точной информации нет, но еще 23 марта 2014 года он публиковал на своей странице "ВКонтакте" фотографии с подписью: "У вежливых людей — вежливые духовники". На снимке протоиерей позирует вместе с вооруженным мужчиной на фоне бронеавтомобиля "Тигр" — собеседник "Медузы" среди переговорщиков утверждает, что фотография сделана на территории украинской воинской части.

Возможно Западный военный округ привлек к спецоперации в Крыму и Александра Назарова — помощника настоятеля петербургского подворья монастыря Оптина пустынь. (Монастырь не ответил на запрос "Медузы".) Он и Василенков вместе работали в Чечне: возили в республику гуманитарную помощь, окропляли святой водой личный состав, освящали военную технику и крестили разведчиков. Назаров, как и Василенков, в 2015 году был награжден орденом Дружбы одним и тем же президентским указом ("За работу в Крыму"). Согласно данным перелетов, они оба летели одним рейсом из Москвы в Анапу 13 марта 2014 года.

Василенков с Назаровым были не единственными представителями РПЦ, прибывшими из России, чтобы принять участие в крымской спецоперации. "Желающих было много, — вспоминает бывший силовик, чей знакомый священник поехал в Крым, чтобы влиться в ряды переговорщиков. — Там дивиденды же [идут] в виде заслуг: засчитывается, что "такой-то такой-то — был в Крыму". Вот они за наградами и едут — эти цацки у священнослужителей очень высоко ценятся".

Награды за спецоперацию священники действительно получали — и не только ордена Дружбы, как Василенков с Назаровым. Конкуренция за место в крымских событиях была столь высока, что принять участие в переговорах российскому священнику тогда не помогла даже рекомендация от военных. "К этим мероприятиям чужих не допускают: все обговорено. Там едва ли не тендер устраивают, кто будет участвовать. Каждая епархия своего тянет — а он тут с нахрапа [попробовал]. И пролетел, — смеется знакомый священника. — Я, как узнал, немножко посмеялся над ним".

Об участии российских священников в переговорах с воинскими частями рассказали и собеседник среди ветеранов ВС Украины, и архиепископ Симферопольский и Крымский Климент, управляющий Крымской епархией Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП). "Все они ехали через Керченскую [паромную] переправу с казаками: автобусы формировались на территории Краснодарского края, а потом приезжали на территорию Крыма", — вспоминает Климент. О появлении у ворот гарнизонов "московских священников" знает и представитель УПЦ КП Иван Катькало. "Батюшки в основном [приезжали] из Питера и Подмосковья", — вспоминает информированный о событиях член "Союза добровольцев Донбасса". Подключали и прибывшее из России исламское духовенство.

Архиепископ УПЦ КП Климент у ворот воинской части в Перевальном. 2 марта 2014 года

Архиепископ Климент и отец Иван убеждены, что Русская православная церковь принимала непосредственное участие в крымской спецоперации. "Священники выполняли задания, которые ставятся на высшем уровне", — говорит Климент. Однако роль РПЦ не стоит преувеличивать, соглашаются все остальные собеседники: группы переговорщиков контролировало российское Министерство обороны. Официально епархии остались непричастны к поездкам своих священников в Крым: по примеру российских военных, на полуостров ехали батюшки-"отпускники", не оформившие официальную командировку. Отец Димитрий, например, и вовсе "ушел в самоволку", не согласовывая свое решение с церковным руководством, рассказывает близкий к священнику собеседник.

Помогали российским силам в Крыму не только прибывшие на полуостров представители РПЦ, но и местные священники — представители Украинской православной церкви Московского патриархата, которая формально автономна, но все-таки подчиняется Москве. (На момент 2014 года она, например, окормляла российский флот.) "Формально Крым — это часть украинской Церкви, но реальная, конечно, тут власть Москвы, — говорит протодиакон Андрей Кураев. — И когда они увидели и уверенные действия "вежливых людей", и растерянность украинской стороны, то просто переобулись в воздухе". "Отец Владимир, отец Вячеслав, отец Ярослав вошли в состав ополчения и окормляли нас", — вспоминает поддержавших пророссийское ополчение местных священников участник "Самообороны Крыма" екатеринбуржец Владимир Лобанов.

Участвовали крымские священники Московского патриархата и в переговорах с воинскими частями — "Медузе" назвали двоих. "[Настоятель храма Феодоровской иконы Божией Матери] отец Петр Чайковский лично в Бахчисарае заходил в сложные воинские части и разговаривал", — вспоминает пророссийский активист и участник событий в Крыму Константин Кнырик (сам отец Петр это отрицает. "Я участвовал только в молитве святителю Луке — политических выступлений с моей стороны не было, потому что это было время поста, время сугубой молитвы", — говорит священник). "[Руководитель военного отдела Симферопольской и Крымской епархии] Димитрий Коротков активно занимался захватами украинских частей", — вспоминает архиепископ Климент.

Проповедь, которую вели крымские священники Московского патриархата в воинских частях, архиепископ Климент называет "идеологической подрывной работой". "Когда настал час икс, священники Московского патриархата оказались на территории частей с проповедями о любви и дружбе: "Вы не имеете права стрелять, потому что перед вами ваши русские братья и на вас окажется их кровь", — говорит Климент. — По сути, они откровенно склоняли солдат к предательству и деморализовали своими проповедями украинскую армию". (20 декабря 2018 года Верховная рада проголосовала за закон, согласно которому представители Московского патриархата не смогут больше окормлять военнослужащих Украины.)

Симферопольская и Крымская епархия Московского патриархата на просьбу поговорить о крымских событиях ответила односложно. "Священнослужители… молились о мире на Крымском полуострове и на Украине", — сообщили в пресс-службе.

Некоторые крымские храмы Московского патриархата в дни противостояния превращались в казармы и даже оружейные склады. "Медузе" назвали шесть храмов, которые принимали на постой заходящие с территории России в Крым казачьи формирования. (Симферопольская и Крымская епархия УПЦ МП не стала это комментировать.)

"Когда казаки заезжали [из России], в Керчи и Феодосии им предоставляли возможность переночевать священники. В храме Андрея Первозванного их, например, приютили. Чтобы они могли там собраться все вместе, отдохнуть — и потом сделать марш-бросок на границу", — рассказывает Валерий Кауров, в 2014 году объявивший о создании "республики Новороссия" в Одессе. "Старинный храм [Знамения] в Грушевке — там принимал батюшка казаков на постой", — подтверждает ополченец Сергей Здрилюк; о том же рассказывает и участник "Самообороны Крыма" Владимир Лобанов.

Сопровождавшие Димитрия Василенкова красноярские казаки, рассказал "Медузе" участник группы переговорщиков, "жили у отца Михаила Сытенко, в храме Всех Святых в Феодосии". "Казаки останавливались и в Симферополе в храме Петра и Павла, — вспоминает священник УПЦ КП Иван Катькало. — Когда священники дают возможность прийти в храм военным с оружием, это перестает быть церковью и становится структурой, которая подчиняется светской власти".

Казаки в Симферополе. 8 марта 2014 года

Священник благословляет украинских пограничников в Алексеевке. 21 марта 2014 года

О том, что казаки останавливались в крымских храмах, знает и архиепископ Климент. "То же самое было и с Успенским монастырем в Бахчисарае, который тоже служил оплотом пророссийских сил. Но самый яркий эпизод — это бахчисарайский храм иеромонаха Калинника, который сейчас стал епископом. Его храм [в селе Уютном] служил храмом-базой: там было и оружие, и средства защиты, и продовольствие, и казарма", — вспоминает Климент. (В СМИ сохранились упоминания, как в 2014 году Калинник "разместил склад оружия для "Самообороны Крыма" на территории храма Святого пророка Иоанна Крестителя".)

Епископ Каллиник — архиерей Украинской православной церкви, получивший медаль "За защиту Крыма" и попавший на сайт "Миротворец". Участие в спецоперации обеспечило монаху карьерный рост, убежден Климент. Уже в 2015 году Калинник был назначен игуменом популярного у паломников Инкерманского пещерного монастыря, а четыре года спустя стал епископом — украинские СМИ тогда писали, что "структура Московского патриархата в Украине возвела в епископы крымского священника-сепаратиста". Причем рукополагать Калинника в епископы пришлось тайно, чтобы избежать скандала в Киеве и плохого пиара для УПЦ.

2 марта 2014 года. Священник в полном облачении направляется к воротам воинской части в крымском селе Перевальном. Следом спешит прихожанин, несущий в руках пластиковую ванночку со святой водой. Мимо группы тяжело вооруженных людей в балаклавах процессия проходит молча. Завидев украинских военных, священник останавливается посреди дороги и с усилием, против сильного ветра, окропляет их. Прихожанин подносит ванночку; военнослужащие послушно снимают головные уборы и поспешно крестятся.

К тому моменту часть уже была оцеплена российскими войсками. Проследовав дальше, к запертым воротам 36-й бригады морской береговой обороны, отец Иван Катькало окропляет украинских солдат прямо через решетку: встав к ней вплотную, они молчат. Через две недели большая их часть примет решение перейти на службу в Вооруженные силы России. В разговоре с "Медузой" священник вспомнит, как солдаты жаловались ему, что им никак не дадут приказа действовать.

Храм отца Ивана, построенный прямо возле КПП воинской части в Перевальном, относился к Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП). Эта не зависящая от Москвы структура существовала в Крыму параллельно с приходами Московского патриархата, а в 2014 году одной из первых осудила агрессию России, благословив военнослужащих "твердо стоять на защите независимости Украины".

В недели противостояния священники УПЦ КП вели свои переговоры с крымскими военнослужащими. "У меня была прямая связь с министром обороны Украины Игорем Тенюхом, и через Министерство обороны [Украины] у меня были телефоны офицеров, с которыми я должен был общаться — и я пытался проводить эти встречи, — рассказывает управляющий Крымской епархией УПЦ КП архиепископ Климент. — Те, с кем удалось поговорить, постарались вывести подразделения с территории Крыма, сохранили знамена своих частей. А все, кто избегал контакта, приняли решение остаться в российской армии. Немногие шли на контакт".

Такая работа священников Киевского патриархата с военными вызвала агрессию у пророссийских сил, утверждает Климент. И ее первыми целями стали именно храмы, находившиеся, как храм в Перевальном, у воинских частей. "Из-за блокады на территорию частей нельзя было зайти, а наши священники имели возможность идти к украинским солдатам и быть возле них, — объясняет архиепископ. — Так что первый удар был нанесен по общине в селе Перевальном и по севастопольскому приходу Священномученика Климента — оба располагались на территории украинских воинских частей и первыми прекратили свое существование, когда российские войска зашли на территорию Крыма".

Отец Иван Катькало в Перевальном. 2 марта 2014 год

2 марта 2014 года храм отца Ивана в Перевальном оказался в оцеплении вместе с частью. "Чтобы попасть в него, нужно было прорываться через блокпост и казаков, а вокруг самой церкви стояли "зеленые человечки"!" — говорит присутствовавший на месте событий архиепископ Климент. В течение следующих двух недель — вплоть до "референдума" — активность окруживших приход ополченцев и местных только росла. ""Самооборона" разбила палатки прямо у церкви, казаки выходили нас пикетировать. Священники Московского патриархата не светились в толпе, но были организаторами этого всего", — вспоминает отец Иван. В итоге храм — после нескольких попыток — будет захвачен только в июне; священника угрозами вынудят уехать из Крыма; приход передадут Москве; Киевский и Московский патриархаты обменяются по поводу ситуации в Перевальном официальными заявлениями.

Но понятно все стало уже в день "референдума", 16 марта 2014 года, когда в церковь пришел священник Московского патриархата из Севастополя, вспоминает Катькало. Начав инвентаризацию храма, гость деловито объяснил, указав на оцепивших местность российских военных: "Ну все, вы теперь молитесь за своих — а я за своих".