istrind

Домработница

В первопрестольной домработницами и нянями –
донецкие женщины с высшими образованиями.
Филологи, медики, экономисты
умеют быстро, умеют чисто
драить и приспосабливаться,
подмывать и не болтать лишнего.
Донецкие красавицы –
теперь серые мышки.
Тихие женщины, моющие чужие кухни,
от воды у них руки пухнут.
Я однажды подслушала:
хозяева их называют хохлушками
Женщин, выросших на А.С. Пушкине,
Евтушенко и Ахмадулиной.
Женщины-чистюли
чистят чужие кастрюли,
натирают чужие полы
в рамках большой игры,
большой войны.
Женщины, рождённые белыми и свободными,
выгуливают чужих домашних животных,
чужим старикам готовят каши.
Эти женщины стали на восемь лет старше,
пока обстреливают Горловку и Абакумова,
пока дурак богатеет думами,
они, не жалея здоровья и красоты,
как умеют выбираются из нищеты.
Думаешь, они ропщут над кастрюлей борща или свекольника,
донецкие женщины, работающие в первопрестольной.
Нет, радость моя, это не в их природе, не в их манере.
Просто поверь мне.
Но иногда, в четыре утра, когда первые дворники выходят мести,
на них накатывает тоска,
которую не разогнать, не разгрести.
Обжигающая тоска, паническая атака.
Господи, за что ты с ними так? А?
Господи, за что ты с нами так? А?

Анна Ревякина.